38fdfac5c531e12e
Милалинк
Авторизация

Путь воина. Посвящается одному псу

Путь воина
Всем четвероногим друзьям и одному самому прекрасному псу посвящается...

Мы назвали его Алоль — в честь озера в псковских лесах, которое круглым зеркалом опрокинуто в небо. Когда-то, будучи новобрачными, проводили там медовый месяц. Рыбачили, горланили песни с такими же постояльцами турбазы, любовались ночными звёздами, оба изнемогали от нежности и счастья... На пятом году семейной жизни, когда страсти улеглись, а по дому бегали две белокурые дочки, решили: нужно ещё кого-то. Детишек пока хватает, а вот собака в самый раз. И сил в самый раз — на серьёзного зверя, могучего, но доброго. Мы едва переехали в дом, работы и ремонта ещё выше крыши — буквально, зато простор, во дворе можно поставить вольер, а рядом лесок, есть где выгуливать барбоса...

Посёлок в последние годы разросся, частные домостроения множились как грибы, и в каждой семье заводили пса — чтобы охранял и чтобы хвастаться им. Народ не мелочился, делал ставку на крупные породы: у кого овчарка, у кого доберман, чау-чау, даже мастино неаполитано по кличке Пролетарий был...

—Ну, дочери, какого щенка вам привезти? — вынес я вопрос на семейный совет.

—Рыженького!.. Пушистого!.. Как в мультике!.. — наперебой зазвенели мои колокольчики.

Ясно, с ними каши не сваришь. Какой к чёрту «мультяшный» пёс, меня же соседи засмеют — и Пролетарий тоже.

Нужно брать дело в свои руки.

Здрасьте!

—Ну, сынок, вылезай на свет божий, — расстёгиваю куртку, из-за пазухи тут же выглядывает шустрая мордаха.

—Ой, папа! Это же щеночек! — хохочут и хлопают в ладогйи дочки.

—Не щеночек, а маламут!

—Его так зовут, да? - тянут руки к бобику.

—Это порода такая, северная собака, в родстве с волками. Будет вас сторожить, когда вырастет...

На шум вышла жена, всплеснула руками:

—Ой, до чего хорошенький! Толстенький, в меховых штанишках! Иди к маме на ручки, я тебе молочка с котлеткой дам...

И унесла — кормить, дуть в затылочек, короче, портить пацана. Следом упрыгали дочки, а я, человек, принёсший в дом радость, остался не у дел...

Щенка накормили, искупали, определили на первое время спать в корзинке — рано ему ещё на улице жить. Он сидел на полу, слушал, задрав мордашку, склоняя голову то на один, то на другой бок — прелесть, даже я расчувствовался. Потом спохватились — ему же нужно имя придумать!

Жена посмотрела на меня со значением, с нежностью, которую мы оба стали забывать в семейной кутерьме, и сказала:

—Пусть будет Алоль.

Точно! Красивое имя и со смыслом.

Естественно, уже через пять минут благородный Алоль превратился в дурашливого Лёлика и гонялся за бантиком на верёвочке. Эх, бабье царство! Кого хочешь под каблук загонят.

Юность и первый опыт


Лёлик нас прославил на всю округу, едва дозволили ночевать в будке на улице. Спозаранку эта мохнатая морда отправлялась исследовать окрестности. Лёлик трусил по соседским участкам, нюхал кузнечиков и лягушек, фыркал и чихал. Заодно прихватывал всё, что плохо лежит. А я аккурат научил его приносить тапочки, на них-то пёс и был натаскан...

И вот как утро, так на пороге нашего дома выставка обуви — сандалии, сланцы, шлёпки. Всё, что незадачливее соседи оставляли на своих крылечках, Лёлик собирал и приносил нам. Мы ахали, ломали голову, где чьи, чтобы идти раздавать собачью «добычу». Но следующим утром всё повторялось вновь:

—Лёлик, чтоб тебя!.. Прекрати воровать галоши!

-Папа, не ругай Лёлика, ты сам приучил его тапки носить...

Пришлось обойти всю округу, постучать в каждый дом и попросить, чтобы заносили обувь на ночь. Была и другая альтернатива — посадить пса на привязь. Но я только подошёл с ошейником, только взглянул в эти глаза и понял — не смогу. Маленький он ещё. И неопасный, чтоб на цепь его.

Шерстяной сын


Жена души не чаяла в собакевиче. Если бы не она, наверное, не справился бы, с щенками же как с детьми возиться надо. Кормление по часам, да не абы как, а по науке — в один день рыбу, потом витамины, затем печёнку, а ещё мясокостную муку... Когда ветеринар выписывал меню, я пошутил, мол, нельзя ли просто купить мешок собачьего корма — и без горя. Там же вроде всё сбалансировано... Но доктор помотал головой: «Собака у тебя серьёзная, северная. В первый год у них скелет формируется, нужен добротный натуральный рацион. Иначе загубишь кобеля, а он вон какой красавец...»

Потом я шутил: «Красотой наш Лёлик в маму пошёл...» А если серьёзно, она из него вырастила гордость всей маламутской братии... Мощный, широкая грудь, сильные лапы, плотная шерсть, жена его часто вычёсывала — не пёс, а загляденье. Не успели оглянуться, а он уже вымахал в 60 кило весом. Но как был, так и остался — дурак дураком. Когда видел нас, радовался и норовил запрыгнуть на руки, чтобы обнять — ну-ка удержи эту махину!

С дочками тоже любил целоваться — станет на задние лапы, передние положит на плечи ребёнку и ну лобызать языком по щекам. Девчонка брык на пятую точку — тяжело же.

То и дело во дворе слышно: «Лё-лик, перестань! Лёлик, хватит!»

Ну что с него взять — подросток несмышлёный, сил навалом, а ума... Господи, да о чём мы.


«Исполняется впервые»


К зиме Алоль превратился в статного красавца — высокий в холке, стремительный парень. Но нас не предупреждали, что впереди у него первый вой... Дело вот в чём: маламуты не лают, сказывается волчья кровь. Повзрослев, они иногда воют — и в первый раз делают это обязательно ночью...

Меня разбудил утробный рёв, от которого кровь стыла в жилах. Думал, волчья стая подошла к дому. Но откуда в наших южных краях, где на бескрайние степи всего пара лесных опушек, волки? Жена тоже испугалась, хлопала глазищами в темноте. В соседней комнате заплакали дочки — побежала успокаивать... А я схватил охотничье ружьё и выскочил во двор.

Возле будки озаряемый луной сидел Алоль и, задрав пасть, самозабвенно пел. Именно пел, потому что на мои крики не обернулся — весь поглощён творчеством. Когда шок прошёл, я засмеялся, вспомнив мультфильм про волка и собаку — «щас спою». Алоль ещё четверть часа выл, потом уснул без сил...

Утром испуганный сосед остановил на повороте: «Ночью где-то в твоём углу выл волк!» Я улыбнулся: «Да он у меня во дворе выл. Алоль мой вырос, петь стал...»

Сосед понимающе кивнул: «Понятно, воин вошёл в силу».

Воин: первая кровь


Маламуты пушистые и обаятельные, но всё же звери с суровым характером. Впервые Алоль испугал нас, когда было ему около полутора лет. На прогулке сцепился с немецкой овчаркой, потрепал немца, едва мы с хозяином разняли. Ночью мой мсти'тёЛь ушёл со двора, разыскал, где живёт собачий враг, и схватился насмерть...
Утром нашли искусанного, обессилевшего, с набрякшей порванной бровью. Жена в плач, «бойца» в машину и к ветеринару. Ничего, выходили, через две недели снова задирал соседских собак, выбирал покрупнее, как прошедший закалку...

Лишь однажды он испугался, а чего — мы так и не поняли. Вечером вдруг завыл, забился лапами в дверь, я открыл — чуть не сбив с ног, залетел в дом и прямиком под стол:

Я ему: «Алоль, ты воин, должен встречать страх с прямой спиной. Ибо путь воина — это путь к смерти». И сам пожалел о своём пафосе — Лёлик глаза прячет, стыдно ему, но страх сильнее.

А через полчаса мать позвонила. Батя в аварии насмерть разбился.

Алоль, Лёлик, сынок...


В ту осень заболел он резко. Ни есть, ни пить не хочет, снулый какой-то. Отвезли к ветеринару, тот определил лёгочных паразитов. Уколы, таблетки — вроде полегчало, но через неделю снова хуже. Выйдет из будки и лежит целый день, вздыхает...

Я по первости думал, попустит болезнь, справится мой воин. Но как-то вечером вышел кормить, сел рядом, глажу его, а пёс вздыхает. И смотрит так тоскливо — не от боли, прощается он со мной... Господи, да неужто какие-то глисты в могилу сведут такого парня?

День я на работе, жена с дочками дома, у меня сердце не на месте. Приехал, жена говорит, Алоль даже из будки не выходил: плохо, ой плохо, бегом к нему... Заглянул, а он лежит в луже крови, почти не дышит...

Я почти не помню тот момент, словно свет в голове выключили, помню лишь, что друг позвонил и говорил: «Отпусти его, не мучай, вези к ветеринару, пусть усыпит...»

Вытащили с женой Алоля, она ревмя ревёт, причитает, я сам зубы стиснул, чтобы в голос не завыть. Скорей, скорей, вдруг спасём!..

Ветеринар вышел из смотровой белее мела: «Прости, прости, проглядел я. Рак у него был, опухоль на нёбе. Выросла резко и лопнула, метастазов тьма. Прости, моя вина, но всё равно не спасли бы: он молодой и сильный, таких быстро сжирает... Ну принимай решение».

Я дал отмашку, мол, «коли укол» — и вышел на улицу. Чтобы при жене слёзы не показывать.

Обратно ехали молча, и это молчание пугало больше крика. Ещё больше испугался, когда жена спокойно сказала: «Останови у магазина, куплю молока, Лёлику утром кашки сварю...»

Лёлик, укутанный в пластик, лежал в багажнике. Хотя наверняка уже резвился на собачьей радуге. А его хозяйка тоже будто реальный мир покинула.

Тишина


Алоль теперь вечно охраняет холм рядом с домом. Первое время я каждый день забирал оттуда жену: сидит, веночки плетёт из луговых цветов и на могилку кладёт. Шумлю на неё, ругаюсь, мол, прекрати, ты его как человека оплакиваешь, а она глаза поднимет — и словно сердце когтистая лапа сжимает... Брал за руку, уводил домой — к дочкам, к людям, к простым хлопотам. Должно же оттянуть горе.

Она условие поставила — больше никаких животных. Даже будку в овраг выкинула, миски, игрушки и ошейник спрятала. Хорошо, будь по-твоему. Но вижу, что маялась, сиротливым взглядом глядела на других собак...

И тут случилось мне подвезти человека, владельца собачьего приюта. Разговорились в пути, говорит, что люди пошли безответственные, берут крупных собак вроде хаски или маламутов — и не справляются. Выбрасывают на улицу или приносят в приют. На казённых харчах собаку можно держать пару месяцев, дальше, если не нашли хорошие руки, — смертельная инъекция...

И понял я, что должен спасти хоть одну пёсью жизнь. А он пусть спасёт мою семью, мою жену, которую от тоски уже ветром шатает...

Ничего не сказал дома, просто попросил человека, чтобы привёз мне спасение — в меховых штанах, с сердечком на лбу, как у всех маламутов.

...Когда Глашка приехала в свой новый дом, жена в первое мгновение вскрикнула. А через секунду уже нянчила на руках и бежала на кухню за молоком. Стало быть, справимся, братцы. А про Алоля я Глашке расскажу, когда отведу на холм — каким бесстрашным воином был её собачий брат.
Читайте также
Kwork.ru - услуги фрилансеров от 500 руб.
Вопрос:* Плывут по небу
Введите код с картинки:*
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Авторизация
лучший сайт где можно скачать шаблоны для dle 11.3 бесплатно