38fdfac5c531e12e
Милалинк
Авторизация

Мои девочки

Мои девочки
Тоже мне невидаль: полюбить женщину с ребёнком. Да полстраны так живёт. Не соглашусь: так, да не так...

Я не загадывал такой судьбы, но и не бегал от неё. Пока другие мужчины надрывали глотки в спорах, что дитё должно быть только своё, потому как наследник и родная кровь, я усмехался: откуда монаршие амбиции у рядовых парней? Тем временем завязывались какие-то отношения, бывало, и серьёзные, с планами на детей и совместную старость. А потом всё рассыпалось — постепенно или в одночасье. Я не пытался ничего удержать. Может, от природы хладнокровный и ленивый. А может, знал, что встречу её...

В «яблочко»


Дружеская вечеринка, все знакомые, кроме одной девушки. Говорит мало, шутит удачно, тактично пресекает гусарство парней, особенно несвободных. Навёл справки: подруга кого-то из девчонок, ни с кем не встречается, разведена, есть дочь. Угу, понял, но почему мужиков отшивает? Неужто обижена на мужской род после неудачного брака? Взял пару бокалов вина, в зубы — розу, подкатил эффектный, как Бандерас в молодости... На заметку: разговаривать с цветком во рту жутко неудобно, а вытащить его не получается из-за занятых рук. Вместо галантного приветствия шепелявил: «Ждраштвуте. Можно ш вами пожнакомитша? » Она рассмеялась и избавила меня от колючки в зубах. Вот тогда-то и начал приручаться...

Ушли вместе. Встретились потом. Много-много раз встретились, я ей буквально прохода не давал. Оказывается, я прилипчивый тип. Клянчил свидания. Вымогал поцелуи. Шантажировал, что расскажу о нас моей маме и её дочке. Настаивал на беседе с её мужем: не против ли, что его дочь хочет воспитывать другой мужчина. Настырно намекал, что пора жить вместе или хотя бы пожениться.

Она смеялась. Представляете? Мотала головой, целовала, притягивала к себе — но ни слова конкретики. А я злился. Можно подумать, каждый день мужчины готовы на всё — хоть бы проявила уважение к моим чувствам. Что это за ответ такой — «посмотрим»? Стыдно сказать, даже расспрашивал друзей, нет ли у меня соперника, например, в лице бывшего мужа.

Говорили, вроде нет, там «выжженная земля». Тогда ничего не понимаю... Накручивал себя дня три, даже не звонил — хоть бы дёрнулась. Поклялся, что на этом всё. В тот же вечер выпил лишнего, сел в такси и поехал к ней — конечно же, «прощаться по-людски», влюблённые мужики очень склонны к мелодраме.

Открыла. Ойкнула. Рассмеялась. Притянула к себе — и всё, поплыл любезный. Утром проснулся в её доме. Говорю, когда ко мне переедешь? А она мурлычет, мол, лучше ты к нам, не хочу ребёнка стрессам подвергать. Что ж, логика есть. Давай, наконец, знакомиться, ребёнок.

Топ-топ босые ножки по ламинату. В кухню, где я восседал с чашкой чая, вошла маленькая сердитая фея. Лохматая, из-под густой чёлки смотрят синие глазёнки.

—    Здравствуй. Ты кто?
—    Здравствуй. Я мамин друг. Хочу быть и твоим другом.
—    Нет. У меня есть Вася. Продемонстрировала упитанного плюшевого кота с на редкость глупой мордой. И я угодливо соврал:
—   Красивый Вася. Статный и сильный. Хочешь, пойдём гулять с ним? Купим тебе мороженое, а Васе... тоже что-нибудь купим. Фея распрямила морщинки-сердитки на маленьком лобике:
—    Пойдём! И тут же выстрелила в упор:
—    А папа с нами пойдёт? 

«Навожу мосты»


Докладываю обстановку: живём вместе два месяца, полёт нормальный. Лена перестала вздрагивать, когда называю женой, а Юльку — дочкой. Правда, за глаза. Раз попытался сказать «дочурка», так вперила взгляд: «У меня есть мой родной папа». Больше не лезу. Хотя обидно, чертовски обидно. Её папа живёт с новой семьёй, правда, алиментов для Юльки не жалеет и часто звонит. Лично появляется редко, но вот поди ж, какая любовь... В выходные гулял с Юлькой в детском центре, ждали, пока мама красоту в салоне наведёт. Тем временем подъехал друг Костя, присели в кафе, а Юлька с пластиковых горок каталась...

—   И как оно? — спросил Костик.
—   По-разному, — ответил я. — Бывает, сказочно. А бывает — не дай бог.
—   Кто нервы треплет? Мама или чадо?
—   К маме претензий не имею. Всю жизнь такую искал. А вот девочка подкидывает в огонь дровишек. То ревность к маме, то бешеная любовь к отсутствующему папе... 

Вдруг на площадке детвора завозилась, запищала, мы с Костей взвились из-за столика и бегом туда. Оказывается, какая-то девочка съехала с горки, но не успела встать и уйти с мягкого покрытия, как сверху на неё сверзилась моя Юлька. А на Юльку ещё кто- то... Короче, досталось девчонке — разревелась, тут-то и подскочил её крепкий папаша. Раскидал детишек по сторонам, успокаивает свою. А Юлька поднялась на ноги, глазищами зыркает, трёт ушибленный локоть, сдерживается, чтобы не расплакаться. Подскочил к ней, говорю: «Где больно? Покажи руку!» Так нет же, выдернула ручонку: «Мой папа всех бы тут отлупил! Я домой хочу!» И прочь с площадки, я за ней...

Прощаясь с Костей, отвёл взгляд, а он вздохнул: «Дай бог, чтоб тебя надолго хватило».

...Вечером лежали с Леной в постели, рассказал про Юлькин демарш. Она долго молчала, посему нахлынули самые минорные думки — собирай, парень, вещи, ты здесь не нужен. А потом она приподнялась на локте, посмотрела как-то по-особенному: «Вот поэтому я не хотела ни с кем отношений. Знала, что Юлька волчонком смотреть будет и папу припоминать. Ты первый, кому позволила подойти на близкое расстояние...»

Замолчала, легла рядом. А я тоже ни слова сказать не могу, жду продолжения. Что мы старались, что не получилось, что ребёнка травмировать нельзя, прости, не держи зла... Но ни слова. Тишина такая, что в ушах звенит. А может, я оглох от горя?..

Вдруг — всхлип. За ним другой. Господи, да она плачет. Тихо, безмолвно, чтоб не пугать меня. Смотрю, всё лицо мокрое и подушка вокруг. Лена, Ленка, ну ты чего?! Поднять, прижать, обнимать сильно, бормотать, как люблю, никого так не любил, нести священную чушь... А она содрогается, уже не может сдерживать рыдания: «Не хочу потерять тебя...» Ха, сказала тоже! Кто ж тебе даст меня потерять?! А потом взаимно утешаться. До мутного рассвета, до счастливой усталости.

«Лёд тронулся»


Верно говорили самураи: умри сразу. И я «умер». Перестал реагировать на Юлькины колкости: пусть пятилетняя девчонка вытворяет что угодно. Просто представил, что она — моя, по-настоящему моя дочь. Перед своими отпрысками не очень-то заискиваешь, не обращаешь внимания на плохое настроение и аппетит. Поел — марш из-за стола, иди играй и по-старайся не убить кота и деда...

—    Я с тобой не хочу играть. Я папу буду ждать. И Вася со мной.
—   Отлично, пока. 

И занимаюсь своими делами. Слышу, сопит за спиной. Потом с нажимом: «Мне скучно». Молчу. «Я голодная!» Опять молчу. И тут она сдаётся: «Пожалуйста, дай мне йогурт. А Васе шоколадку». Так, неплохо — волшебное слово «пожалуйста» сказала, тон без заскоков. Заслужила йогурт. А вот «Вася» обойдётся яблоком, нечего аппетит перебивать. Дальше больше. Смотрим с Леной кино, обмениваемся поцелуйчиками, входит Юлька:

—    А я с вами не дружу! Ноль эмоций.
—    А мы с Васей уйдём от вас! Ноль эмоций.
—    А у меня живот болит! Тяжелее, но ноль эмоций.
Молчание, сопение, демонстративное швыряние Васи на пол. И капитуляция:
—    А что вы смотрите? Я с вами хочу. Мультики.
—    А волшебное слово?
—    Пожалуйста.
—    Так-то лучше, залезай к нам.

Такая вот педагогика: негатив игнорируем, хорошие черты поощряем... Через пару недель сама протягивала мне ручонку во время прогулки. И даже доверила нести глупомордого Васю. Он ещё и линяет синтетикой.

«Будь моим другом»


Юлькин папа, сам того не ожидая, помог приручить её: не явился на день её рождения. Прислал денег на подарок, позвонил и поздравил, а вот личным визитом не побаловал - дела. А Юлька ждала, весь день проходила в принцессином платье. В разгар детского праздника, пока приглашённая детвора гарцевала, она стояла у стеклянной витрины, папу караулила. Вечером отказывалась переодеваться — вдруг придёт. Я зашёл к ней отдать забытого Васю и застал нахохлившегося воробушка — пластиковая корона набок, платье помято. Взглянула беспомощно:

—    У меня больше нет папы, да?
—    Почему же, есть. Просто он занят. 
Совсем по-взрослому покачала головой:
—    Папы для ребёнков всегда находят время...
Я молчал.
—    А пойдём завтра гулять? Мама и мы с тобой. И Вася. Все друзья.

Пробормотал, мол, пойдём, конечно, а у самого голос задрожал и в глаз что-то попало. По-настоящему стало жаль Юльку. Как своего несчастного ребёнка.
—    Давай я маму позову, она тебя спать уложит. А потом вместе посидим, сказку тебе почитаем.
Широкая улыбка:
—    Зови. Праздник продолжается, да? Теперь сказка! Как здорово, что детские горести мимолётны.

Кто важнее


В ту пятницу заседал с парнями в баре: жена отпустила. После нескольких кружек пенного раз-говор съехал на мой нынешний статус. Тем более присутствовал тот самый Костя.

—    Да ладно, брат, не свисти. Тебя послушать, так жить с чужим ребёнком кайфово. Тут от своих на стенку лезешь, а в твоей ситуации вообще не знаю, как смог бы.
—    Нормально, — я сдержал раздражение.
—    А мне кажется, ты просто соревнуешься с её бывшим, — подпустил яду Костя. 
—    Известно ведь, что через детей проще всего любую охмурить.
—    Да? — проглотить издёвку не получалось. 
—   Что ж ты не охмурил хоть с ребёнком, хоть без? 

А дальше слово за слово, потасовка, стёсанные об стену кулаки, зубовный скрежет. Никто не пострадал, но за грудки друг друга потягали. Где и когда я свернул не туда, если должен друзей убеждать, что люблю женщину — и её ребёнка. То есть нашего. Моего.

Домой сразу заходить не решился, сидел во дворе на лавочке. Пусть остатки хмеля выветрятся, да оботру одежду снегом, намело под конец зимы.

А может, правы они? Может, и впрямь решил помериться силами с Юлькиным отцом? Его жена мне нелегко досталась, но не так тяжко, как маленькая девочка с бойкотом в глазах. Вдруг я и впрямь что-то решил доказать — ему, себе? А разменной монетой стала несчастная фея с игрушечным котом...

Не знаю, сколько сидел, но замёрз. Подрагивая, пошёл к дому, тяжело ступал по ступенькам подъезда...

На поворот ключа дверь в квартире распахнулась, яркая лампочка в коридоре на секунды ослепила. А когда зрение вернулось, увидел испуганную жену и растерянную крошечную фею в пижаме. Обе онемели, да и было от чего: грязный снег пятнами размазан по куртке, на скуле ссадина, кулаки стёсаны. Первой обрела дар речи фея:

—    Пап, тебя обижали?.. А дальше в глазах поплыло, и в горле встал солёный ком.


Читайте также
Авторизация
лучший сайт где можно скачать шаблоны для dle 11.3 бесплатно