38fdfac5c531e12e
Милалинк
Авторизация

Откровение

Откровение

...Сколько можно ждать? Час назад сказала, что выезжаем, а невыносимый муж еле двигается. Господи, как же мне всё это надоело - быт, постоянные хлопоты и главный герой всего этого счастья...

Сегодня печальная суббота. Точнее, день обычный, а мероприятие грустное. Пару месяцев назад не стало моей чудесной тётки. Наша Анна Тимофеевна жила ярко, окутывая всех любовью и заботой, - а угасла тихо, не жалуясь и словно оправдываясь, мол, угораздило занедужить.

Нашу помощь принимала с извинениями, чем разбивала нам сердце. И без того задыхались от горя, слушая неутешительные прогнозы, которые наедине озвучивал доктор. Готовы были нести бессменный караул у её постели. А она отмахивалась бескровной ладошкой: «Не надо со мной ночевать»... Мы уходили, а чуть свет возвращались: если самое страшное случится, когда она будет одна, не простим себе. Радовались мелочам: её ровному дыханию, призрачному румянцу, съеденному йогурту. А может, доктора ошибаются?

ВЕДЫ ТАК БЫВАЕТ...

Она ушла под вечер. Кротко вздохнула, прикрыла глаза - и отлетела душа Анны Тимофеевны. К тем, по кому она очень скучала, но стеснялась признаться...

Тётушка оставила в наследство свою квартиру. Бездетная, безмужняя, она была привязана к нашей семье. Нянчилась с детьми, баловала подарками, встречала с нами Новый год... Спустя два месяца после похорон я наконец нашла в себе силы вернуться в её жильё. Кажется, там даже цветы остались в вазочке. Теперь, конечно, сухие былинки. Чтобы держаться и не реветь, взяла с собой мужа, дочь и сын не смогли - видите ли, дела. И вот я уже готова, стою у двери, чтобы отправиться на свою личную Голгофу, а муж возится...

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПО ФРОНТАМ


Игорь взял на себя кухню: вынести баночки, пузырёчки, коробочки - милые старушечьему сердцу бастионы хлама. При жизни тётки мы пытались избавиться от них, но смирились, добровольно проиграв эту войну. Игорь понимал, что у меня рука не поднимется расстаться с тёткиным богатством, поэтому взял всё на себя.

А я наводила порядок в её комнатушке. Распахнула сервант и обомлела: тётка методично подшивала коммунальные квитанции и всю бумажную мелочёвку. Итак, приступаю...

С бытовой канцелярией разобралась быстро. Всё, где мелькает аббревиатура ЖКХ, - в сторону, потом изучу внимательно. Далее - толстая синяя папка. Что там? Ого, архив фотографий. Никогда не имела к нему доступа: альбомы она на свет божий не доставала, иногда баловала редкими фотографиями к случаю: «Вот, детка, твоя мама. В первый класс шла - косички, ранец, глазёнки испуганные. Я была постарше, уже пятиклашка, поэтому держала её за руку, чтобы не боялась...»

Фото моей мамы, тогда ещё девчонки-кнопочки, тётка принесла, когда мы провожали в школу Алинку - мою дочку. Тётка прибежала с самого утра, торжественная и красивая: «Ах ты моя золотая внученька! Самая красивая девочка! Будешь отличницей!..»

Тёткино чадолюбие порой досаждало нам: она приносила подарки по любому поводу. Алинку взяли в школьный хор? Вот ей роскошная кукла! Получила пятёрку? «Я вам торт испекла!»... Мы боялись на её фоне выглядеть никудышными родителями. Сейчас даже смешно вспоминать о тех опасениях. Всё бы отдала, чтобы её вернуть...

А на этой фотографии - мама и отец, ещё молодые, неженатые. Мама хохочет, папа смотрит на неё влюблёнными глазами... Теперь уже обоих нет, сначала злая болезнь забрала маму, а через полгода угас отец. От тоски, как сказала тётка. Она переживала за младшую сестру, лучших докторов подняла на ноги, да всё без толку. С утратой не смирилась - и не хотела отдавать смерти ещё одного близкого человека. Когда отец хандрил, приходила и кормила с ложки. Сама чёрная от слёз - но упрямо варила куриный бульон и пичкала моего отца. Тот из вежливости делал глоток, и тётка в одиночестве давилась варевом, приправленным её горькими слезами... Меня тогда словно не было здесь, среди живых: ходила бледной тенью, что-то делала, молча улыбалась тупой улыбкой. Спасибо Игорю - взял на себя детей, дал оклематься... Помню, я тогда злилась на тёткину настырность - зачем мучает отца, зачем варит этот дурацкий суп? А теперь понимаю: она выгадала эти полгода для нас. Если бы не тормошила, ещё раньше слёг от хандры. Папа тоже злился на «несносную Анну», и эта злость помогла продержаться... Кстати, тот же фокус с супом она провернула потом со мной, когда не стало папы. Также пичкала с ложки, промакивала мои губы салфеткой, хвалила слащавым голосом за съеденный ломтик телятины. Мне был противен чебурашечий голос, однако тётка верно расставила опорные столбы: злость и раздражительность, пусть гаденькие, но чувства. Если человек чувствует, значит, живой, выкарабкается...

Кладу фотографию на место, приходит грустная мысль: на исходе болезни я вернула тётке долг - с супом и йогуртом. Вот только пробудить в ней чувства не удалось - ни капельки раздражения. Она очень устала от болезни - и стремилась туда, где своих уже больше. Я это видела по мечтательному взгляду...

«ПРОШЛОЕ ПРОСТУПАЕТ...»


Так, а это что за снимок? Красивый статный мужчина обнимает эффектную девушку, в которой угадываю тётушку - тогда ещё юную, ослепительную Аннушку. У неё высокая причёска, блузка в горошек, юбка-колокол. А он - в белой рубашке, на голове буйная копна волос... Значит, так выглядел опальный муж. Эта история пересказывалась в нашей семье шёпотом - и упаси бог выдать, что я знаю «дела давно минувших дней»...

Аннушка встретила своего Владимира ещё в институте. Когда получили дипломы, поженились, весь курс гулял на свадьбе. А уж как они любили друг друга! Накал страстей не спадал. Володя всё так же таскал ведёрные букеты, а она укладывала высокие причёски и носила каблуки, как на первом свидании, - даже дома. Не мыслила, чтобы предстать перед мужем в «разобранном» виде... Многие им завидовали - и не всегда по-белому. Особенно, когда Владимир в гору пошёл, из молодого специалиста быстро дорос до уважаемого инженера. В доме появился достаток, да и сам дом из комнатки в общежитии «вырос» в отдельную квартиру... Живи и радуйся, только детей не хватает... За этим тоже дело не стало, вскоре Аннушка носила под сердцем дитя. Но с первых же дней беременность давалась тяжко, приходилось часто и подолгу лежать в больнице. К ней то и дело бегали моя мама (тогда ещё юная девчушка) и Владимир. Мама приносила Аннушке кашки и компоты, Владимир заваливал цветами и фруктами...

Мама всегда утирала слёзы, когда рассказывала мне эту историю - неизменным трагическим шёпотом. Аннушкиной любви было тесно в её сердце, она была словно пристёгнута к мужу. Однажды мама пришла с дежурными кастрюльками, а на сестре лица нет - опухшая, кожа землистая, взгляд будто внутрь себя. Мама всплеснула руками: «Аня, тебе плохо? Быстрее к доктору!» А та глухо произнесла: «Ребёнок замер. И с Володей что-то. Больше не чувствую его»... Мама, конечно, принялась утешать, мол, это обычные перепады настроения. А Аннушка смотрит в стену и головой качает... Тут ещё дело осложнялось тем, что Владимир уехал в командировку - попробуй успокой. Мама кое-как уговорила Аннушку вернуться в палату и лечь в постель...

Из больницы её выписали без ребёнка: как ни бились врачи, малыша потеряла. Пока оплакивала, досужие кумушки нашептали, что у мужа сердечный интерес на работе. Владимир вместе с той разлучницей в командировку ездил, может, там и срослось у них...

Мама говорила, Аннушка ничего не выясняла. Только их общий портрет лицом к стенке повернула, забрала свои вещи и ушла... Он её искал, приходил - даже разговаривать не стала.

Замуж больше не вышла, детей и подавно не случилось. Монолитная натура. Как сильно любила, так и не простила. И себя заодно наказала. За что?..

ОСОЗНАНИЕ


Так, хватит на сегодня фотографий. Займёмся содержимым полочек в шкафу...

На кухне раздаётся грохот, бегу на шум - Игорь уронил короб с банками-склянками. И на меня снова накатывает раздражение...

Недавно порвал кроссовки, Игорь исплакался, мол, как починить. Отправила в ремонт обуви, так он битых полчаса канючил: «Пойдём со мной, я не знаю, сколько денег платить за это»... И теперь сидит, перебирает рассыпанное добро, глядит виноватыми тазами.

Устало присаживаюсь на поп, привычно отчитываю: «Ну, Игорь, ну как ты так...» И вдруг вижу, что у него глаза на мокром месте и руки дрожат. Стыдясь этого, бормочет «Прости, зай, прости... Просто накатило что-то. Нашёл у тётки банку мёда с надписью «для Алинки». И понял, что она ради нас жила».

Обнявшись, пару минут горько вздыхаем. Потом идём в комнату - разобраться со шкафом. Я выбираю коробку побольше, чтобы сложить туда альбомы, папку с квитанциями, Игорь отважно ныряет в недра шкафа. Через несколько минут возни подозрительно затихает, вижу, как застыла его спина, бросаюсь к нему...

Муж держит в руках серебряную фоторамку, внутри - снимок нашей семьи многолетней давности, в тот майский день выбрались на прогулку все вместе. Я сижу на скамейке, рядом примостилась пятилетняя Алинка, следом - Игорь с конвертом на руках, внутри конверта Тёмка - нос пуговкой. А фотографировал нас какой-то развесёлый прохожий, сам вызвался. Кажется, был «под мухой», но чётко уловил настроение - огромное счастье...

Молчим, Игорь переворачивает рамку, а на ней каллиграфическим Аннушкиным почерком сокровенные слова: «С серебряной свадьбой! Я всегда с вами, любимые!»

Не успела вручить, не дотянула, свадьбу отпразднуем в сентябре. А может, предчувствуя уход, позаботилась заранее, знала, что обнаружим. Всю жизнь она щедро дарила нам любовь, спасение и заботу - не изменила себе и после земного финала.

У меня щиплет в носу, дрожат губы. Игорь обнимает, забирает рамку, бормочет: «Потом с вещами разберёмся. А сейчас пойдём-ка посидим где-нибудь, кажется, 25 лет назад мы с тобой решили подать заявление в загс. Лично я ни разу об этом не пожалел. Спасибо, что тётка с небес напомнила...»


Читайте также
Введите два слова, показанных на изображении:*
Авторизация
лучший сайт где можно скачать шаблоны для dle 11.3 бесплатно