38fdfac5c531e12e
Милалинк
Авторизация

Три полуграции

Три красивые подруги
«Были у меня подруги», - так обычно начинаются невесёлые истории... Или, того хлеще, как в «Служебном романе»: «У меня нет больше подруг, я их ликвидировала». Нет, мы никогда не ссорились, наоборот, были «один за всех и все за одного». Эдакая «лайтовая» версия мушкетёров в девичьем формате.

МАША (АТОС)


Мы познакомились на вступительных экзаменах на филологический. Маша, спокойная, рассудительная, очень разумная барышня, в университет поступила со второй попытки. Первый раз экзамены завалила, огорчилась, конечно, поскольку была амбициозна, и на следующий год подготовилась основательно. Проштудировала всю мировую литературу, диковинные имена, о которых мы, желторотые вчерашние «выкормыши» общеобразовательной школьной программы, и не слыхивали, у неё от зубов отскакивали. На первом курсе Маша оказалась старше всех студентов и начитаннее некоторых преподавателей. «Маша, уймитесь уже, - просила её профессор Барановская на экзамене по зарубежной литературе. - Прекратите рассказывать о Рабле, уже почти семь вечера. Я устала, хочу домой и есть». Но та неумолимо продолжала в красках описывать пиры обжоры Гаргантюа, словно дразня голодную профессоршу. Барановская обречённо слушала и в который раз обводила в Машкиной зачётке давно проставленное слово «отлично».

Машка вообще стремилась всё делать на пять. Школу окончила с золотой медалью, теперь в планах вуз, естественно, с красным дипломом, в перспективе - известная корпорация с белой зарплатой. Неудачное поступление было для неё той самой лилией, которую поставил палач на плече Миледи. Она старалась о нём не вспоминать. «Если из неудачи сделать верные выводы, она превращается в жизненный опыт», - рассуждала Машка, размахивая ложкой в алычовом варенье. Мы ели ароматное лакомство прямо из банки, которую Алле (о ней позже) прислала матушка из дома. «И больше такое не повторится. У меня есть план, есть цели, которых непременно добьюсь». От варенья «нашего Остапа понесло». «В универе буду общаться со старшим курсом, они всё знают и могут помочь с подработкой. На работе - с не слишком высоким начальством, которое меня потом порекомендует рыбе покрупнее и посерьёзнее. А когда решу, что пора замуж, буду искать мужчин своего круга и уровня. Устраивать рауты и приглашать женатые пары, у которых есть свободные друзья». Клянусь, она так и сказала «рауты». Это в её-то годы!

Мы, замерев от таких серьёзных наполеоновских планов, забыли о варенье. «А мы-то тебе зачем?», - спросила Ленка, не прожевав как следует булку. Вообще-то у неё получилось: «Хым хы-то хехе захем?» Но Машка всё поняла. «Вы для души, - ответила благородная «Атос». - Дружба с вами не обсуждается. У каждой успешной женщины должны быть такие подруги».

АЛЛА (ПОРТОС)


Это её варенье из алычи, присланное из славного города Севастополя, мы поедали в момент серьёзного разговора. По иронии судьбы она действительно напоминала Портоса. Такая же статная, громкая, шумная и весёлая. Она, кстати, и сейчас такая же оптимистка. А подобная стать с лёгкой Кардашьяновской, хотела сказать руки, но нет, «пятой точки», вошла в моду. У нашей Аллы аппетитные пышные формы были от природы, а не от силикона. Она всегда парила «над схваткой» и потёртым общежитским линолеумом, сочиняла стихи и немного прозы. Последняя чаще проявлялась в больших цветных открытках, которые она дарила по любому поводу. Слова «Любовь. Радость. Счастье» всегда выделяла с заглавной, будто от этого их и вправду станет больше. «Желаю Счастья, Радости, Вдохновения и непременно Огромной Любви».

В отличие от спокойной и рассудительной Маши Алла всегда переживала период влюблённости, верила в чудеса и считала, что большое чувство может нагрянуть нежданно, «огреть» прямо из-за угла. На практике в школе она влюбилась в местного завуча, учителя истории, скромного лысоватого мужчину средних лет в коричневом потёртом костюме. Посвящала ему стихи, а нам говорила с придыханием: «Ой, девочки, мне кажется это тот самый», и мы слышали в её голосе те самые заглавные буквы. После фильма «Титаник» Аллочка расплакалась и отчаянно влюбилась в Ди Каприо и, кажется, тоже что-то ему писала. Ди Каприо отмалчивался. К каждому юноше наша «Портос» относилась как к потенциальному суженому, поэтому на всякий случай благоговела. Приходила со свидания с горящими глазами, мы слышали привычное: «Кажется, Саша - тот самый, и он позвал меня замуж».

«А жить будете у тебя в общежитии?», - строго спросила Маша, ставя перед ней большую сковороду с жареной картошкой. Мы знали, что у того самого Саши нет денег и нашу девушку в кафе он не приглашает. А Алла, имея вполне портосовский аппетит, строит из себя эльфа, питающегося нектаром и росой, и отказывается даже от мороженого. «Любовь нельзя планировать, - укоризненно говорила Алла, продолжая уминать картофан за обе щеки. - Сегодня Саша бедный студент, а завтра может оказаться вторым Билом Гейтсом. И вообще чем больше веришь в чудеса, тем чаще они с тобой случаются». Ну да, ну да, не спорили мы. Потому что Алла не только любила наотмашь, но и дружила так же. Не с нужными людьми, а со всеми. Водила гостей, помогала случайным знакомым, одалживала последние деньги. Однажды помнится, когда на матпомощь наличности не оказалось, сняла с руки золотой перстенёк и со словами: «Бери, тебе нужнее» отдала девочке из группы. У той действительно были серьёзные проблемы. Как-то пригласила на скромный студенческий ужин странного человека в костюме цыплёнка. Кстати, именно встреча с человеком Цыпой стала для нашей Аллы судьбоносной. 

ЛЕНА (АРАМИС)


Лена очень любила детей. Может быть, потому что родители много работали, часто за рубежом, и маленький Лёшка полностью был на ней? Лена водила его в сад и в поликлинику, занималась развивающими методиками и учила четырёхлетнего кроху читать и писать. Когда Лёха попал в больницу, Лена лежала вместе с ним, а мы нашим дружным коллективом приезжали к ней с фруктами и соками, а потом гуляли в больничном парке и радовались, что у Лёшки, наконец, появился аппетит. Ещё бы, смолотить полкило бананов!

Лена детей любила, мечтала о них, нянчила своего младшего братишку и заодно с ним ещё полдвора многоэтажки, в которой жила. Знала считалочки, скороговорки и детские песенки, ребятне с ней было весело. Она единственная из нас не слишком гналась за учёбой. Средненько завершала курс за курсом и звёзд с неба не хватала. Потому что работать впоследствии не собиралась. «Самые важные люди в нашей жизни - женщины, самое дорогое - семья, - убеждённо говорила она. - А дети-то, ради чего стоит жить».

«Зачем ты вообще поступила на филологический? Шла бы на начальное отделение, и не в универ, а в училище», - удивлялась Маша. - «Родители так захотели. И я своему ребёнку дам хорошее образование, так что диплом пригодится». Лицо Лены светлело, когда очередной карапуз протягивал к ней ручонки и пытался повиснуть на пышной косе или облобызать светлый свитер. К сессии она готовилась на детской площадке, потому что под малышовый «аккомпанемент» ей легче запоминался программный Теккерей или Бунин.

На её свадьбе мы гуляли всем нашим девичьим составом, желали ей родить «четыре сыночка и лапочку дочку». Ленка хохотала, жених заметно нервничал, и только мы да свадебный стол, пышно декорированный скатертью и цветами, знали тайну - маленький аккуратный животик подружки.

Я (Д' АРТАНЬЯН)


Заявлять, что я - это он, с моей стороны было бы неслыханным бахвальством. Ни драться на шпагах, ни рычать «Эй, каналья», ни скакать на лошади я не умею. Единственное, что меня объединяет с той эпохой, - институтские товарищи зовут меня «Людовик».

Я никогда ничего не умела кроме того, как ваять тексты. Могу писать о том, что вижу, знаю, чувствую. Хотелось бы, конечно, книги, но информации не хватает. И, видимо, дабы восполнить её дефицит, чтоб было о чём сочинять, вышла замуж раз. Другой. Родила сына. И ещё одного. Развелась. Устроилась на работу, где за «скромный талант» ещё и платят. Ну в общем, ничего сверх естественного и неординарного, пока даже на повесть не тянет.

С институтскими подругами мы теперь чаще общаемся в режиме онлайн в соцсетях, чем в реальной жизни. Так бывает, у всех своя жизнь и свои интересы. Никакой трагедии в том, что они не совпадают, нет. Есть радость (и здесь Аллочка непременно поставила бы заглавную) оттого, что живут где-то люди, которым всегда можно написать-позвонить-сказать: «А помнишь?» Как пытались открыть бутылку «Токайского» в парке? Надо было срочно «лечить» чьё-то разбитое сердце. Как Машке на Новый год доверили готовить салат «Оливье», а она зачем-то добавила туда селёдку. И потом растерянно спрашивала: «А что, не надо было?».

Маша, кстати, сейчас работает в известном издательском холдинге, всё время куда-то летает. Недавно вот выставила фото из прелестного местечка где-то в Германии. Носит модные деловые костюмы, а её сумочка стоит как маленькая машинка.

А Аллочка уехала в Чехию, с юношей в костюме цыплёнка они открыли там ресторанчик. Алла увлеклась высокой и не слишком кухней, и теперь вкусные яркие картинки с едой украшают теги «Приятного Аппетита», «Вкусно», «Радости всем». Оказывается, её главной настоящей любовью было священнодействие у очага под ароматное бульканье и шипение. Она даже курсы открыла. И у неё много учеников.

Лена, конечно, мама. У неё двое прекрасных детей, которых она обожает, замечательный муж и большая добрая собака. «Дети должны уметь любить...».

В общем, мечты сбылись, каждая стратегия себя оправдала. Машина - общаться с нужными людьми и всё планировать. Аллочкина - любить мир в целом и ждать чуда. Ленина - знать главное и не распыляться на второстепенное.

Ну и я... Живу, пробую на вкус, испытываю на прочность, ни в чём до конца не уверена кроме одного. Наблюдать за жизнью никогда не наскучит...


Читайте также
Авторизация
лучший сайт где можно скачать шаблоны для dle 11.3 бесплатно